Произведение победителя .
Кровь капала на землю, стекая по стреле, как по желобку. Вместе с кровью уходила жизнь, еще вчера казавшаяся самой прекрасной на белом свете. А теперь… Глаза смотрят на этот листок бумаги, а видят Ее лицо. Лицо, которое более не суждено увидеть.
Кензо родился в богатой традициями, но бедной материально семье. Отец, Такено, верой и правдой всю свою жизнь служил своему хозяину, князю Рюси, и, несмотря на статус самурая, еле сводил концы с концами, поскольку князь был скуп невероятно. Мать была болезненной женщиной, и после одной из продолжительных болезней так и не встала с постели. Кензо к этому времени исполнилось десять лет, и отец повел его к Рюси.
- Возьми моего сына на работу, почтенный Рюси-сан, - молвил с поклоном Такено.
Толстый князь Рюси презрительно взглянул на щуплого Кензо, и недовольно проворчал:
- Зачем мне еще один нахлебник?! Мне и тебя хватает! Поди прочь!
Понурив голову, шел отец вместе с Кензо по улице. Тем же вечером он пошел советоваться к своему лучшему другу, Масако, а наутро велел Кензо собираться в дорогу. Шли они три дня, и пришли в другой город, к князю Ямазаки. Князь Ямазаки был совсем молодой, только-только получивший наследную должность от своего отца, скоропостижно скончавшегося. Но о молодом князе уже по всей округе шла молва, что, дескать, платит он не чета другим князьям, но и требует очень много, да и на расправу скор, ежели не по его… Представ перед очами Ямазаки, Такено только успел поклониться и раскрыть рот для приветствия, как князь проговорил:
- Приветствую тебя, Такено-сан. Слышал, ты хочешь поручить мне своего сына? Дай-ка я на него взгляну.
Остолбеневший отец только и смог, что еще раз поклониться и выпихнуть вперед Кензо; тот, почувствовав на себя пристальный взгляд князя, поднял глаза и встретил этот взгляд. Что увидел Ямазаки в глазах десятилетнего мальчика, не дано знать никому, но в тот день Кензо был принят на службу.
Десять лет его обучали всему, что должен уметь самурай – искусному бою на длинных мечах и короткой, одинарной катане, владению кистью для письма и умению рисовать изысканные иероглифы; его обучали писать стихи и постигать мудрость богов, быть стойким, храбрым и верным своему господину.
К двадцати годам не было равного Кензо в искусстве владения мечом, он превзошел своих учителей. Все было у него превосходно, и старый отец, которого молодой самурай забрал к себе, жил в достатке – рис в их доме не переводился, поскольку Ямазаки щедро платил своим верным слугам. Лишь одно тревожило молодое сердце. И появилась эта тревога после того, как князь пригласил на торжество всех своих самураев с семьями; на этом торжестве потерял юный Кензо покой. У почтенного Тацумасы, представителя одного из самых древних здешних самурайских родов, была дочь, Фумико, совершенно прелестное создание. Впервые столкнувшись с такой неземной красотой, Кензо сразу и безнадежно влюбился. Довольно долго боялся кому-либо рассказать об этой любви юноша, но все же поверил свою тайну своему другу; друг посоветовал пойти к князю – тот обычно одобрял браки между достойными родами, да и сам Кензо был на хорошем счету у Ямазаки.
Странным вышел этот разговор между князем и его самураем. Вначале, Ямазаки улыбался и был доволен, что его лучший самурай просит помощи в таком деликатном деле. Но, узнав имя девушки, князь нахмурился и надолго замолчал. Сказал, что даст ответ через некоторое время.
Прошел месяц. Снедаемый тревогой, Кензо не находил себе места, пока его не позвал к себе князь. Увы, разговор касался совсем другой темы – большая политика заглянула и в их отдаленный край; в большой войне, что бушевала на Севере, князь Рюси стал на сторону повстанцев, и Ямазаки принял решение доказать ему неправоту таких действий. Обсудив с Кензо план предстоящей войны и отдав приказания, князь как бы невзначай обронил:
- Вот закончим эту войну – можешь свататься к Фумико.
Как на крыльях помчался Кензо выполнять приказания князя. Тогда не знал он еще, что война затянется на долгих три года. Многих друзей не досчитался Кензо на полях сражений; повстанцы потерпели поражение, князь Рюси был разгромлен и бежал с горсткой преданных ему людей; старый Такено, не дождавшись сына, умер от чахотки. Одна мысль хранила Кензо всю войну – мысль о прекрасной Фумико, эта мысль служила ему одеялом в холодные ночи, лечила его раны после кровопролитных битв, и заставляла снова и снова выживать.
Неловко было молодому самураю сразу после известия о смерти отца заводить разговор о женитьбе, решил он подождать некоторое время. Прошел месяц, и вновь завел Кензо с князем разговор о женитьбе. И снова нахмурился князь, услышав имя Фумико. Прошедшись из угла в угол, князь достал письмо из конверта, пробежал его глазами, сделал было движение, как будто хотел отдать его Кензо, но передумал, спрятал письмо обратно в конверт, запечатал его и в лишь в таком виде отдал самураю.
- Отвезешь это письмо Тацумасе, - сказал князь. – Заодно и на Фумико взглянешь. А в следующем месяце можешь и свататься. Но будь осторожен – письмо очень важное, отдельные группы повстанцев еще бродят в лесах, нельзя допустить, чтобы его перехватили.
- Будет исполнено, Ямазаки-сан, - ответил Кензо с поклоном.
Наутро, с радостным предчувствием, Кензо отправился в дорогу. Ведь по окончании пути его ждет долгожданная награда!
После обеда из-за горизонта наползли тучи, закрыв все небо, полил дождь. Грунтовая дорога быстро размокла, превратившись в хлюпающую под ногами грязь. Унылая пелена дождя не открывала ничего нового за каждым поворотом дороги, петлявшей посреди леса. Как вдруг что-то замаячило впереди. Сделав еще несколько шагов, Кензо смог разглядеть пять человеческих фигур, которые, стоя на дороге, преграждали ему путь. Ни слова не говоря, встречные обнажили мечи. То же сделал и Кензо. Они медленно наступали, обходя его с разных сторон. Потом одновременно и все так же молча бросились в атаку. Кензо с легкостью ушел от меча одного, отразил удар второго и вогнал свой клинок в живот третьему, затем продолжил боевой танец. Два коротких взмаха меча – и уже двое противников осталось на ногах, Кензо замер в боевой стойке. На этот раз они атаковали по очереди, один затих сразу с перерубленной шеей, другому удалось зацепить руку Кензо вскользь, за что он поплатился собственной отрубленной. Следующий удар поверг его оземь.
Кензо устало взмахнул мечом и вложил его в ножны. Вдруг среди звука непрекращающегося дождя еле слышно раздался какой-то свист – и тут же боль ожгла правую руку самурая. Интуитивно выхватив меч и краем глаза заметив торчащую из правой руки стрелу, Кензо отпрыгнул в сторону, но было поздно – вторая стрела вошла в грудь. Ноги подкосились, и Кензо рухнул на колени. Чавкая грязью, лучник вышел из тени скрывавшего его дерева, и направился к самураю. Кензо сделал попытку взмахнуть мечом, но незнакомец легко отразил этот удар и своим мечом отшвырнул катану Кензо подальше. Затем склонился над ним, достал письмо, вскрыл его, прочитал, гнусно рассмеялся и бросил в грязь перед самураем, после чего скрылся в лесу.
Из последних сил Кензо протянул руку за письмом и прислонился к стволу дерева одиноко росшего посреди дороги, словно отбившись от своих товарищей из лесу. Письмо было написано изящным почерком, и Кензо сразу узнал его, хотя никогда раньше не видел.
Письмо гласило:
«Я знаю, что ты любишь меня. Не спрашивай, откуда я это знаю, достаточно того, что знаю. Через месяц я выхожу замуж за князя Ямазаки. Так решил мой отец, и я подчиняюсь его решению. Не знаю, послужит ли тебе утешением то, что я тоже полюбила тебя еще тогда, на торжестве, и люблю до сих пор, но решения уже не изменить. Прости.
Фумико.»
Кровь капала на землю, унося с собой молодую жизнь. А Кензо все вглядывался в листок бумаги, пытаясь там разглядеть что-то, чего он не увидел раньше.
|