- Credo in unum Deum!..
Басовитый, глубокий голос запевалы разносился под серыми сводами Честмунтского собора, пугая белых голубей на крыше. Он наполнял зал низким гулом, идущим словно из-под фундамента храма, и казалось, что гимн небу поёт сама земля. Нежный хор девочек-сирот, воспитанниц монастыря Святой Эвлампии Галикосской, создавал едва слышный фон для утробного гласа, словно небо отвечало земле.
- Et ex Patre natum ante уmnia s?cula...
Но настоящий катарсис обрушивался на застывших в немом восторге прихожан в конце, когда детские голоса перехватывали инициативу, и их пронзительные переливы, казалось, заставляли свечи гореть ярче, и собор словно превращался из серого надгробия готическому стилю в светлый, сияющий портал в небеса. После таких моментов прихожане часто говорили, будто видели ангелов под куполом старого Честмунта, а то и слышали Глас Божий.
Отец Ликандр особенно любил эту часть, и сейчас не отказывал себе в удовольствии внимать вселенской гармонии еще раз. Священник еле слышно подпевал своим робким голосом, закрыв глаза под блестящими круглыми очками и откинув назад свою непомерно большую голову с копной рано поседевших волос. Святому отцу не было ещё и сорока лет, но его скромное служение не осталось незамеченным как высочайшим начальством Матери Церкви, так и простыми прихожанами, которые часто являлись к этому спокойному, рассудительному человеку за добрым советом.
Вечерня закончилась, и правоверные жители Альбиона постепенно потянулись по домам, очистили высокий зал Старого Честмунта. Певчие тоже оставили свои скамьи, дети, суетясь и хихикая, пробежали мимо отца Ликандра. И когда толпа схлынула, его слабые но внимательные глаза заметили дрожащую, ссутулившуюся фигуру женщины, одетой во всё чёрное, притаившуюся в тени массивных колонн. Лицо дамы, скрытое тёмной вуалью, было бледно, глаза казались чёрными дырами. Нюх доброго пастыря безошибочно определил заблудшего агнца, нуждающегося в его попечении. И, не говоря ни единого слова, он лишь ободряюще улыбнулся ей и жестом указал на кабинку для исповеди.
- Отец мой, я грешна, - сквозь решётку, разделявшую кабинку на две части, пастор мог видеть, как его подопечная кусает губы.
- Все мы не безгрешны, дочь моя, - ответил отец Ликандр. Стандартная фраза. произнесённая его добрым голосом, обычно благотворно воздействовала даже на безумцев, склонных к самоубийству. Однако сегодня, похоже, был не тот случай - женщина лишь стала чаще всхлипывать. - Расскажи мне, в чём твоя вина.
Гостью прорвало:
- Я не уберегла память своего мужа, благороднейшего Хильберта Стоуна! - она всхлипнула вновь и достала из ридикюля фоторафию лысеющего мужчины средних лет, - Он преставился в прошлом месяце. Милосердный Бог забрал его святую душу на небеса - хвала господу, он не мучался. О. мой бедный Хиильберт! - она снова зарыдала.
- В чём же дело, миссис Стоун? - смиренно поторопил её пастор, ожидая услышать что-нибудь о несоблюдении траура.
- Позавчера я пришла на его могилу. Минуло как раз сорок дней, и я намеревалась помянуть беднягу как подобает. И представьте себе, святой отец, его могилы не было! Лишь ровное место осталось, словно и не было никогда этого замечательного человека! И сторож кладбища говорит, будто никакой могилы на этом месте отродясь не было! Я ничего не смогла поделать, пастор! О, простит ли меня мой бедный Хильберт!
- Вам следовало обратиться в жандармерию, мадам, - отец Ликандр был прежде всего сознательным альбионским гражданином. - Возможно, это происки какой-либо безбожной секты, или очередные походы нигилистов-трупорезов за новым материалом. Мы могли бы отыскать тело вашего мужа и наказать виновных.
- О нет, умоляю вас, святой отец! Я не вынесу огласки! Я едва набралась смелости прийти к вам, но мне никогда не хватит духу признаться во всём этом ужасном происшествии полицейским.
- Обещаю вам, что огласки не будет, - успокоил её пастор, открывая дверь кабинки. К бейлифу я пойду сам. От вас же мне потребуется только эта фотография, точное описание места, где был похоронен ваш супруг, дату похорон и имя сторожа, которого вы расспрашивали. Вы можете оказать мне такую услугу?
- О, отец Ликандр, вы воистину святой человек! - Нервная миссис Стоун опять ударилась в слёзы.