Рожденным в СССР. Часть 2 - Друзяки

В разгар первого рабочего дня нового года раздался телефонный звонок от неизвестного абонента. Мало ли кто звонит, скорее всего, кто-то из коллег, чей номер почему-то еще не в моей телефонной книжке. Но я ошиблась. Этот звонок к работе никакого отношения не имел. К моему нескрываемому удивлению звонил старинный друг – Ефим. Взял местную сим-карту, чтобы не переплачивать за роуминг. Как оказалось, Ефим сейчас в Белово и на днях приедет в мой город, и, конечно же, очень хочет увидеть меня.
Сколько мы знакомы с Ефимом, сказать довольно трудно. Я знаю его не то с первого, не то со второго класса. Фимка учился в параллельном классе, жил в соседнем доме. В школу, из школы всегда ходили большой дружной компанией, но наши с Фимкой отношения периодически полярно менялись: то друзья, не разлей вода, то чуть ли не кровные враги. Но расстались все же друзьями. Так получилось. Тогда все расставались, разъезжались из поселка. Кто куда, но чаще на историческую родину, к бабушкам, дедушкам и прочей родне. Мы тоже переехали. Тогда связь была потеряна практически со всеми. Я переписывалась лишь со своей лучшей подругой, перед отъездом оставила всем дворовым друзьям адрес своей тетки, так, на всякий случай. И через пару лет получила от Танюшки первое письмо. Она с родителями и старшим братом тоже переехала в Россию, в европейскую часть. А Фимка не писал, никто из нашей шумной и развеселой компании не писал, никто и никому. И долгих пятнадцать лет я ничего не знала о людях из нашего поселка. Но спасибо ЦЕРНу, подарившему миру величайшее изобретение века – интернет, и знаменитому сайту «Одноклассники». Вот там-то с хорошего такого «пинка» подруги я и зарегистрировалась. Тогда она сидела рядом и «с чувством, с толком, с расстановкой» объясняла мне, «чайнику» как пользоваться этим сайтом. Через пятнадцать минут после регистрации я уже переписывалась с бывшей одноклассницей, выехавшей из поселка годом раньше меня. Такая же, как на школьной фотке второго класса, только взрослее. Через эту девочку нашла еще несколько человек. В общей сложности, за первые полгода после регистрации удалось разыскать более сотни друзей и знакомых с поселка.
Фимка сам меня нашел, вернее даже не Фимка, а его старший брат – Сема. Сема старше меня года на три-четыре, но мне всегда казался таким взрослым. Сема серьезно занимался музыкой – играл на скрипке и саксофоне, но никогда не участвовал в наших детских играх, за исключением больших праздников. Тогда этот серьезный мальчик снисходил до нас и принимал участие в театральных постановках, особенно на Новый год. Был один замечательный праздник (название, к сожалению не помню) ,где организатором карнавала выступал именно Сема, а Фимка и их средняя сестренка Сонька были у Семы на побегушках. Зато участие в карнавале принимал весь двор. Куда там Бразилии до наших самодельных нарядов. Уж не знаю, откуда взялся такой праздник, но детворе он очень нравился. Вообще мы любили любые праздники, потому что праздник – это радость, веселье, куча сладостей, подарки. Самыми любимыми были, без сомнения Новый год с елками в школе, Доме культуры, дома и у друзей, День Победы с парадом и традиционной солдатской кашей – гречкой, которую готовили в передвижной кухне и раздавали всем в гофрированных тарелочках из фольги, и еще один Новый год, мусульманский – Навруз, когда на поселковом стадионе с утра до вечера шли праздничные представления, а после захода солнца футбольный матч. Вообще у нас поселок был многонациональный, в одном только нашем классе были представители семи народов мира, и отмечали мы все народные праздники. Весело было на Пасху, когда одно воскресенье друзья-немцы угощали нас крашеными яйцами, а на следующее воскресенье, через неделю уже мы угощали. Так что, в отличие от всех, мы праздновали две пасхи. Нет, тогда, еще в Советском Союзе у Пасхи не было религиозного смыла, но яйца все же красили, и куличи пекли, а нам, ребятне, за счастье было биться разноцветными яичками и тут же, во дворе, съедать их…
Так вот, в один прекрасный день, просматривая в «Одноклассниках» сообщения, наткнулась на привет от Семы. Теперь Сема играет в большом оркестре, все же сбылась мечта парня стать профессиональным музыкантом. Кстати, через Сему нашла еще одного приятеля – Гарика. Он учился с Семой в одном классе. Гарика судьба занесла на западную Украину, куда-то в Закарпатье. С ним даже поговорили пару раз по телефону. За пятнадцать лет Гарик напрочь разучился разговаривать по-русски, сначала пытался говорить со мной на своем местном диалекте, некой помесью румынского и польского, но после моих возмущенных возгласов в трубку о том, что я ничего не понимаю, перешел на ломанный русский. Честно, я была в шоке: говорить на родном языке с жутким акцентом.
А потом объявился и Фимка. Причем не в «Одноклассниках», а позвонил по телефону. В четыре утра. Из Кракова. Ну да, это в Фимкином стиле, будить в самый неподходящий момент. Он и в детстве во время каникул мог притопать в семь утра и позвать гулять на улицу, в то самое время, когда сон такой сладкий, и вылезать из койки ох как не хочется, не говоря уж о том, чтобы идти на улицу. А Фимке неважно, ему что зима, что лето, если родители ушли на работу, то ему нужно срочно на улицу…
Когда я сонным голосом промямлила «алло», Фимка заорал в трубку: «Привет, подруга, ты еще не легла спать!» Честно, в тот момент мне хотелось просто послать его отборным трехэтажным, но когда до меня дошло, кто звонит, то сон сам по себе испарился. Мы болтали около часа, вспоминали детство, хвалились достижениями. Но все же здорово было услышать друга детства, хоть голос уже далеко не тот, что был раньше. И во время разговора почему-то казалось, что Ефим не где-то там за тысячи километров в другой стране, а в соседнем доме, и все подмывало сказать: «Забегай, дружище, чаю с вареньем попьем, я пока чайник поставлю на плитку греться». Да, Фимка уже не тот, теперь он крутой бизнесмен, занятый продажей дерева. Постоянно в разъездах по Европе. Закупает древесные породы в России, продает за границу. Так до сих пор и не поняла гражданином какой страны является Фимка. А ведь когда-то дядя Яша, Фимкин отец говорил сыну: «Не умеешь ты торговаться, пахать тебе всю жизнь за станком за одну зарплату». Эту сакраментальную фразу он произнес после того, как узнал, что его Фимка купил у меня жвачку по двойной цене. А дело было так. Утром, по дороге в школу, я свернула к киоску и купила сразу пять жвачек «бабл-гам» (мы их называли почему-то «бубльгум»). Кто постарше помнят эти розовые жвачки с первыми вкладышами, на которых были изображены либо самолетики, либо машинки. Тогда они стоили по 3 советских рубля за штуку. После первого урока я стояла в коридоре и жевала только что развернутую «бубльгумку». Фимка, заметив, что я жую, подошел ко мне и попросил поделиться. У нас было в порядке вещей (брезгливых просьба дальше не читать) вынуть свою жвачку изо рта, оторвать кусок и дать другу. Но в этот раз я делиться не захотела, ведь жвачка еще сладкая, зачем же лишать себя такого удовольствия? Поэтому я предложила купить у меня еще нераспечатанную жвачку… за пять рублей. Жадный до денег Фимка с легкостью согласился на мое предложение. Видимо желание пожевать и надуть пузырь, было сильнее. Это потом уже, мы додумались продавать жвачку в школе (и это правильные октябрята - пионеры), причем дороже на несколько десятков копеек, чем в киоске. Идея была моя, только воплощать ее в жизнь начал именно Фимка, мне бы смелости самой не хватило. Хотя самая прелесть была не в приторно сладкой розовой жвачке, а во вкладышах – этих цветных картинках. Тогда все школьники коллекционировали эти бумажки, попадались повторные – менялись друг с другом. Но так просто меняться было довольно примитивно и скучно, поэтому примерно где-то в это время появилась игра на вкладыши. Названия у нее не было, но суть заключалась в следующем: каждый из игроков (не менее двух человек) ставит на кон по одной бумажке, все вкладыши складываются стопкой картинками вниз. Нужно ладонью ударить по стопке так, чтобы вкладыши перевернулись, и вот те, которые перевернулись – твой выигрыш. Сгибать ладонь строго запрещалось, за такое следовала немедленная дисквалификация. Были там и другие условия, тонкостей игры масса. Обычно вкладышные бои устраивались на переменах в коридоре на подоконнике, или же, если нет учителя в классе, то и на партах. И, как это часто бывало, болельщиков всегда было гораздо больше, чем игроков. Почему-то считалось, что эта игра только для мальчишек и девочек допускали к соревнованиям крайне неохотно, ну разве что такая девчонка счастливая обладательница редких вкладышей, которые можно в честной игре отобрать. Я долгое время не принимала участие в этой забаве, наблюдала, запоминала методы, технику наиболее успешных игроков, дома усиленно тренировалась, в буквальном смысле набивала руку. И только тогда, когда почувствовала уверенность в своих силах, выставила один из своих редких (но не единственных) вкладышей, благо, что этого добра у меня накопилось предостаточно. Трудно поверить, но в первом же раунде мне удалось перевернуть все четыре вкладыша с кона, чем привела мальчишек в неслабое замешательство. Естественно, посыпались обвинения в случайности, в везении, пришлось организовать второй раунд, где снова одержала безоговорочную победу. За перемену моя коллекция пополнилась несколькими новыми картинками. Все, после этого я стала постоянной участницей этих боев. Не всегда мне доставались победы, поскольку каждый игрок особым образом готовил свой вкладыш, чтобы перевернуть его было максимально трудно, были свои секреты. А вот Фимка, как не старался, не мог выиграть, разве что случайно изредка заветная бумажка переворачивалась нужным образом. И я взялась обучить друга всем хитростям игры, за жвачку, конечно, благо, что Фимка был местным олигархом. Его отец с командировки из Бухары привез детям три блока этих «бубльгумов». Поэтому вкладышей у Ефима скопилось не меряно, причем повторных было не то что много, безобразно много. И, конечно я, воспользовавшись такой возможностью (просто нельзя было не воспользоваться), отыграла парочку отсутствующих в моей коллекции вкладышей, да и Фимка в накладе не остался – стал проигрывать гораздо реже. Позже Фимке пришла замечательная идея: не играть на вкладыши, поскольку он так и не овладеем этим мастерством до конца, а продавать их коллекционерам по цене жвачки. Тут-то и открылся предпринимательский талант, благо его родители не знали о таком «бизнесе», иначе бы наказание было бы жестоким.
Хотя идеи купли-продажи принадлежали в большинстве случаев мне, но реализовывал их все же Фимка, поскольку я дальше генерирования мысли продвигаться не решалась. В те далекие времена для приобретения мало-мальски ценных продуктов нужно было отстоять многочасовые очереди. Начиналось все с того, что мы с друзьями вставали в две параллельные очереди за разными продуктами и следили, кто раньше подойдет к кассе. Тогда те, кому еще предстояло стоять в своей очереди, договаривались с рядом стоящими и бежали к другу, каждый себе покупал, сколько нужно, а потом возвращались в очередь за вторым продуктом. Экономия времени колоссальная. Но чаще всего мы просто болтались по улице без дела. Вот тогда то и возникла идея отстоять в очереди, а потом за символическую сумму, скажем за два мороженных, продать место кому-нибудь их «хвоста». Но моя природная неусидчивость не позволила мне реализовать эту затею, поэтому Фимка работал в очередях с двумя дружками, а мы лишь изредка наблюдали за процессом со стороны. Правда, Фимка разрешал вклиниться в очередь, если мне нужно было сделать покупку…
…Фимка рассказывал, как недавно ездил по рабочим делам в Швейцарию, посмотрел на Альпы, на горные озера. И заявил, что это совсем не настоящие горы, потому что настоящие – это Курама и Памир. Настоящие дикие горы, а не то, что там, все рафинированно, и даже на горных туристических тропах перила есть, еще и смотровые площадки со всем оборудованием. Все не так, как должно быть в горах. И сразу вспомнились наши походы в ущелье, чай на костре из горной мяты, печенная в углях картошка, поджаренные на огне ломтики хлеба, зеленый дикий урюк, кислый до оскомины. А где-то высоко, куда просто, казалось бы, нереально подняться, безмятежно паслись лупоглазые козы, и старик-чабан наблюдал за ними, сидя под чинаром. А мы медленно, бочком поднимались все выше и выше, нет, не до коз, туда невозможно было пройти, максимум до старика, собирали камушки со странным рисунком елочкой. Говорят, что это древние окаменелости, росших многие тысячелетия назад голосеменных растений и папоротников. Может быть это и правда. Когда надоедало собирать камни, охотились за юркими ящерицами. Тут важно успеть поймать ее за туловище, если схватишь за хвост, то с ним и останешься. Эти странные существа почему-то всегда отбрасывали хвосты, а сами убегали под камни. Между прочим, довольно мерзкое зрелище: этот шершавый хвост в руках продолжает еще несколько секунд страшно извиваться, а в месте отрыва выступают капельки крови. Обычно этими хвостами мальчишки пугали самых впечатлительных девочек. Поймают ящерку, поднесут к девчачьему личику, а потом берут рептилию за хвост, и начинается: визг, писк, слезы. А если кто-то в горы брал с собой мячик, то было вообще не до скуки. В пионербол и «горячую картошку» играли все. Мы вообще не понимали, как можно скучать в горах, когда вокруг столько всего интересного. И до сих пор не понимаю тех, кто не видит красоты в горах, кто не способен восхищаться их величаем, их невероятной магической притягательностью. Как пел Высоцкий: «Лучше гор могут быть только горы…», настоящие горы.
…и после каждой фразы то меня, то Фимку накрывали воспоминания из детства: «А помнишь?» И скоро он приедет, и снова вместе переживем мысленно те счастливые моменты одного из самых лучших периодов – детства. И так хочется поделиться со старинным другом всем тем замечательным, что происходит со мной сейчас. И сегодня, как тогда калейдоскоп событий кружит голову, и так же как в детстве не терпится узнать, что там такого прекрасного скрывает завтра.